Кто-то написал: «сегодня рыдает полгорода». Думаю, что это почти так и есть. С небольшими перерывами тоже плачу весь день. Осознание не приходит – это не про нее, кто угодно, только не она.

Тетя Исанночка. Помню, как помнят родителей, с момента рождения. “Там, где мама молодая. И отец живой”. Папа, мама и две маминых подружки – все с филфака ЛГУ. Папа был известная язва и дразнил их «три грации» – мама, тетя Нина – Нина Ивановна Попова, директор Музея Ахматовой, и тетя Исанна. Она всю жизнь была рядом. Я бунтовала против родителей и звонила ей жаловаться. Потом уже мои дети стали бунтовать против меня, и я снова звонила ей. Уже лет двадцать как совета и помощи спрашивают у меня, а я все спрашивала у нее.

Она помогала всем и всегда. Когда могла, потому что как же не помочь, если можешь; когда плохо себя чувствовала и не могла – помогала все равно, потому что все равно помогать надо, а как иначе. В этом она была абсолютно уникальна. Я ее вечно ругала, что надо как-то подумать о себе, но вот как раз этого она делать вообще не умела и даже как-то и не особенно хотела.

Если что-то и может сегодня утешить, это то, что, мне кажется, она понимала, как мы все ее любим, и как она нам нужна. И лучшая память о ней – нам быть людьми.

Евгения Помирчая

филолог-испанист, директор туристического агентства

Смешная, рассеянная, трогательная, деликатная, при этом с удивительным даром – чувствовать чужую боль, беду на расстоянии в тысячу километров. Взгляд, в котором незащищённость и какая-то глубинная вековая мудрость. Такая наша Исанночка. Рука не слушается, чтобы написать такое простое и короткое слово – БЫЛА.

Такие люди в наше время раритет. Они обладают талантом жить с приставкой СО- : сочувствие, соучастие, сопереживание. Я любила в ночи её голос с характерным придыханием: «Ну что? Как дела?» И после дискомфорт – ну, как же так, столько проговорили, а о себе ни слова. Я любила её рассказы о детстве, о маме, об учениках, которые сами уже стали бабушками и дедушками. Она знала о них всё – о детях, о внуках. Иногда казалось, что в любой стране, куда не ткни пальцем, обязательно существует сердце, которое бьётся в унисон с Исанночкиным.

Мне всегда казалось, что она из моего детства. Я надеюсь, что там, где нет пандемии, где нет зла и несправедливости, её встретит Илья Хононович (муж И.М, сотрудник музея. – прим.), и мама, и все те, кого она любила…

Прощай, дорогая Исанночка. Светлая и вечная память.

Марина Писаренко

заведующая музеем-квартирой Льва Гумилева

Когда человек уходит, в первый момент кажется, что лучшим памятником ему будут какие-нибудь обобщающе-монументальные слова. Но очень скоро понимаешь, что такие слова не просто не о том, о ком ты хотел бы сказать, но вообще ни о ком. Больше всего связывают нас воспоминания о мелочах, точечные вспышки со-вместной радости. Я познакомилась с Исанной Михайловной Лурье не так уж и давно, как теперь оказалось, когда начала вспоминать даты. Но это было неважно, потому что с ней сразу мы оказались очень близко. И пространства нас сближали – Пушкинские Горы, Петербург, и люди, которые были вокруг.

В свои частые приезды в Петербург я всегда бежала в Музей Ахматовой и первым делом – мимо гардероба – заглянуть в открытую всегда дверь: там свет и тепло хозяев, там чай, и Исанна Михайловна будет по-матерински подкладывать самые вкусные конфеты к моей чашке.

Она любила нашу школу, дружила со многими учителями, всегда читала то, что мы пишем у себя на страницах в соцсетях. Она приглашала нас выступать в Музее на «Учительских вторниках». И я горжусь, что в моей учительской жизни была возможность рассказать в стенах Музея о том, что я делаю на уроках. Исанна Михайловна звала нас с ребятами, когда мы приезжали на гуманитарную практику, на конференцию о «Блокадном После» и удлиняла перерыв, чтобы мы успели добежать до Литейного из переулка Крылова. Я видела, с какой гордостью и любовью она смотрела на «девочек» - своих молодых коллег, которые на конференции, посвящённой юбилею ААА, рассказывали об опыте музейной работы.

Исанна Михайловна всегда занимала нам местечко на встречах в малом зале, куда приходило очень много народу. А я любила на неё смотреть на этих встречах – почему-то всегда сбоку – такое всё было в ней живое и потому очень красивое.

Она иногда шутила, когда звучала фамилия Лурье, но говорили не о ней: «Много нас, Лурьёв, развелось!» Но Исанна Михайловна – человек отдельный, особенный. И все глаголы выше употреблены в прошедшем времени только потому, что это было раньше. А Исанна Михайловна рядом.

Римма Храмцова

учитель словесности школы № 1514, Москва

Исанна Михайловна впервые широко распахнул для меня двери Фонтанного дома – двери тепла, дружбы, света, добра и высочайшего уровня человеческого достоинства и культуры. Всё это олицетворяла и несла в мир она сама. Я пришёл в Музей Анны Ахматовой по рекомендации Якова Аркадьевича Гордина, чтобы спросить о возможности провести вечер памяти Льва Копелева. Охранник отправил меня в просветительский отдел, и там меня ждал с первой минуты нашего знакомства близкий душе и сердцу человек. Она сказала: «Если такой молодой человек спрашивает меня про Копелева, мы обязательно подружимся» и усадила пить чай с печеньем.

Мне было всегда очень приятно, что Исанна Михайловна просила в чём-то помочь, уделить внимание гостям, позаботиться о друзьях музеях. Так было до последних наших разговоров – забота о других, не о себе. "Бабушка-подружка" – ей очень понравилась моё шутливое выражение, вообще нравилось шутить и смеяться, и это было замечательно. Тень этого незабываемого, моего родного человека и друга Исанны Михайловны Лурье навсегда останется для меня в саду и залах Фонтанного дома.

Пусть душа её упокоится в «Ган Эден».

Барух даян эмэт – Благословен Судья праведный.

Герман Мойжес

член совета Форума Льва Копелева, представитель общины Большой Хоральной Синагоги

С Исанной Михайловной Лурье меня познакомила Лариса Захаровна Артёмова. Это было в Фонтанном Доме 15 лет назад. Исанна Михайловна тогда работала в школе и приводила на все музейные программы не только своих учеников, но и знакомых учителей с их учениками. Она была учителем и наставником для многих и многих. В музее уже работали ее воспитанники, когда она приняла решение расстаться со школой и пришла в музей. Ее главным детищем стал проект «Музей открывает фонды», благодаря которому школьники становились музейными исследователями. Теперь и эти бывшие школьники уже тоже работают в музее. И, благодаря Исанне Михайловне, продолжают учиться открывать и творить. Она была неутомимой и сильной. Она была всегда. Она останется навсегда.

Светлана Прасолова

руководитель научно-просветительского отдела Музея Анны Ахматовой в Фонтанном доме

Легко описать деяния человека. Гораздо сложнее рассказать, каким он был (страшное слово – в прошедшем времени). Исанна Михайловна – человек, создающий атмосферу. Это тоже плохо поддается описанию. Так, какие-то картинки. Исанна Михайловна входит – и ты тут же оказываешься в вихре неотложных дел и заданий, которые она щедро раздает направо и налево (это учительское?), все начинают звонить, писать, искать, бежать – и в этом хаосе создается все самое важное. Она подкидывает идеи и вдохновляет – только успевай воплощать. Она сердится, она смеется. Она бесконечно разговаривает сразу по двум телефонам. ИМ – гений общения, она всех знает, ее все знают. Рядом с ней и «великие», и «обыкновенные» люди, всегда много учителей (конечно же!)

Она любит собирать нас – попить чаю, поговорить, отметить день рождения, пойти всем вместе в театр, на выставку… К ней мы бежим за советом по любому поводу, житейскому или рабочему (гуру?)

А какая самоирония! Отдать свой фотопортрет с «серьезным» лицом на детскую выставку, посвященную Экзюпери – чтобы дети пририсовывали, что хотели (улыбку, рожки, большие уши, рыжие волосы и т.д.) – сделали лицо смешным. А на самом деле Исанночка наша Михайловна никогда не боялась быть смешной.

Мы сравнивали ее с фонтаном. Невозможно поверить в то, что фонтан этот больше не бьет.

Елена Джумук

хранитель выставочного зала Музея Анны Ахматовой в Фонтанном доме

Без тебя музей неполный…

***

Если б все, кто помощи душевной

У меня просил на этом свете, –

Все юродивые и немые,

Брошенные жены и калеки,

Каторжники и самоубийцы, –

Мне прислали по одной копейке,

Стала б я "богаче всех в Египте",

Как говаривал Кузмин покойный...

Но они не слали мне копейки,

А со мной своей делились силой,

И я стала всех сильней на свете,

Так, что даже это мне не трудно.

Исанна Михайловна не просто любила это стихотворение Ахматовой, знала, чувствовала наверняка, что это стихотворение про неё. «Помощи душевной» у неё хватало на всех, настоящего умного внимания, тепла; и вполне осязаемой, деятельной поддержки. Какой бы уставшей она ни была, кто бы к ней ни обратился: добрый знакомый, малознакомый или вовсе незнакомый человек – её глаза загорались живым интересом, искренним вниманием.

Нам с ней было тепло, уютно, умно, интересно, смешно, беспокойно.

Мы называли ее «всемирная сеть». К ней постоянно приходили бывшие ученики и коллеги – с цветами, конфетами, подарками, только что вышедшими книгами, собственноручно свалянными бусами. И, уж конечно, со своими учениками, потому что для многих учеников её уроки русского и литературы стали судьбой: среди них специалисты-филологи, учителя. Иногда казалось, что половина заявок на экскурсии и занятия – от учеников и школьных коллег Исанны Михайловны (в школе она проработала почти полвека: 46 лет, профессию учителя считала лучшей, самой интересной). Приходили и за советом, и за поддержкой, она тут же их звала пить чай. Нам попить с ней чаю порой было непросто: только она садилась за стол, тут же вспоминала, кого можно еще позвать, угостить, и бежала угощать.

Среди множества инициированных и реализованных проектов Исанны Михайловны Лурье – «Без меня народ неполный» – цикл вечеров, на которых участники, открывая «семейные альбомы», рассказывают об истории своей семьи в контексте истории страны.

Этим летом у нее появилась идея проекта "Без меня музей неполный". Она успела записать около десяти интервью с посетителями музея, с сотрудниками, с теми, кто работал в музее в первые годы.

С её неожиданным уходом возникает печальный поворот этой темы: «Без тебя музей неполный». Писать эту «книгу» будет наша память.

Марина Елпашева

сотрудник Музея Анны Ахматовой в Фонтанном доме, музейный педагог

Исанна Михайловна – удивительный по доброте, мудрости, отзывчивости, душевной молодости, заинтересованности во всем и во всех Человек. Казалось, она знает в нашем городе всех, кто любит литературу: учителей, филологов, библиотекарей, писателей и издателей. На протяжении нескольких лет мы вместе со Светланой Друговейко-Должанской вели в Фонтанном доме проект "Маршруты навигации в современной русской литературе", душой и мотором которого была И.М. К ней тянулись люди, которые будут вспоминать И.М. с любовью и бесконечным уважением долгие-долгие годы.

Мария Черняк

профессор кафедры русской литературы РГПУ им.А.И.Герцена

Тетя Исанна, Исанна Михайловна, Исанночка... Она была всегда — с первых недель моей жизни до воскресенья, когда позвонила, чтобы поговорить об Армении, о моих детях, о музейных делах. И сказать, что у нее всё хорошо, чтобы я не волновалась. Чтобы Я НЕ ВОЛНОВАЛАСЬ.

"Мы осиротели", "полгорода рыдает" — пишут в Фейсбуке и мессенджерах. И это тот самый случай, когда каждый из нас не произносит ритуальные слова, а пытается как-то выразить охвативший его ужас. Она всю жизнь была окружена бездной тетушек, друзей, коллег, учеников, а потом уже детей и внуков тетушек, друзей, коллег, учеников, которых опекала, о которых заботилась. Она была главным человеком в жизни десятков и сотен близких, действительно близких.

Тетя Исанна, Исанна Михайловна, Исанночка... Подруга моей мамы, моя подруга и подруга моей дочери. Мне до сих пор кажется, что, называя Вас по имени, я продолжаю личный разговор.

Она была самым гармоничным человеком из всех, кого я знаю. Она, так рано и так страшно потерявшая родителей, поборовшая несколько смертельных недугов. Она, раздаривавшая всё и всем, да еще и умевшая убедить, что это никакой не подарок.

Десятилетия назад я у нее спросила, правда ли Юрский играл в БДТ Чацкого. "Ты что, не помнишь, как мы с тобой в 1962 году стояли ночью за билетами на этот спектакль?!" (Это моя мама с ней вместе стояла, конечно.) В 1962 году она ночью стояла за билетами в БДТ, а в 2020-м я от нее узнавала о новых публикациях в толстых журналах.

Тетя Исанна, Исанна Михайловна, Исанночка...

Светлана Друговейко-Должанская

преподаватель СПбГУ

Мы познакомились во время подготовки и проведения акции "Хотелось бы всех поименно назвать", которая проходит в Петербурге ежегодно, 30 октября, в день памяти жертв советских репрессий. Сегодня молитвенное поминовение репрессированных на улицах нашего города стало традицией, но в 2011 году музей Ахматовой первым поддержал эту инициативу. Исанна Михайловна была среди тех, кто помогал устраивать поминальное чтение, и сама не уходила с промозглого двора греться и пить чай все время, пока читали имена. Так было из года в год... К 30 октября прибавилось 8 сентября, день памяти жертв блокады. Исанна Михайловна знала, что такое трудная память, умела хранить ее, принимать как святыню и трудиться над тем, чтобы и новые поколения узнавали о трудных страницах нашей истории.

Потом было много вечеров и встреч в стенах Фонтанного дома, которые мы готовили и проводили вместе. Меня поражало ее сердечное неравнодушие, готовность включаться словом и делом в наши идеи и труды. Она никогда ничего не делала "на автомате", просто потому, что это работа. Ее дружественность и открытость к общению стали для меня воплощением особой атмосферы, присущей музею Ахматовой.

Конечно, она любила и знала русскую культуру, русскую литературу, была ученицей Бориса Федоровича Егорова (которого пережила всего на два дня) – и делилась даром, которым владела.

В добрый последний путь, дорогая Исанна Михайловна.

В памяти сердца для Вас уготовано место.

Юлия Валентиновна Балакшина

д.ф.н., доцент РГПУ им. Герцена, председатель Свято-Петровского малого православного братства

Исанна Михайловна была моим учителем литературы в средней и старшей школе. Припоминаю, что русский язык короткое время она также у нас преподавала, но уроки литературы запомнились больше всего – ведь их было много. Исанна Михайловна была строгим, но справедливым педагогом: литература как предмет для нее была не просто формулой "прочитай – перескажи – получи оценку", а погружением в материал, способом настроить диалог с автором и научиться понимать между строк то, что в беглом сорокапятиминутном школьном уроке не попадало бы, возможно, в поле внимания других учителей. Стандартные ответы, которые особо ленивые или не тяготеющие к предмету ученики находили у соседа или в каких-то сомнительных источниках, не устраивали Исанну Михайловну – она призывала нас мыслить самостоятельно, смелее, даже если у нас были не совпадающие с ней взгляды на драматический конфликт, поведения героя, мастерство автора. Да, мы шли по школьной программе, как того требовал школьный устав, но щедрая горсть новых имен и названий книг всегда была дополнением к программным текстам. Исанна Михайловна, отчетливо помню, рассказывала, например, про Довлатова – мне и сейчас сложно представить, что в школьных уроках найдется момент для того, чтобы умело вбросить совет почитать "Зону" (да-да), "Заповедник", а заодно и съездить в Пушгоры (что мы и сделали, к слову, классом). Смотря на 4 тома произведений Довлатова у себя дома сейчас, в зрелом возрасте, я всегда вспоминаю этот урок Исанны Михайловны. По окончании школы мы с подругой приходили в Музей Ахматовой к Исанне Михайловне и наряжали елку старыми игрушками, пили чай и слушали ее истории. Привязанность к ней, сложившаяся от любви к слову и литературе, перешла в глубочайшее уважение и радость встреч с удивительным, всегда переживающем об успехах учеников человеком, настоящим педагогом, который вел молодых людей к тому, чтобы они были людьми.

Ксения Ремезова

ученица Исанны Михайловны по школе № 282

Мне повезло работать вместе с Исанной Михайловной на кафедре русского языка 282 школы Кировского района. К сожалению, недолго. Но сколько же всего необходимого для учителя она успела передать нам, молодым специалистам. Уроки Исанны Михайловны были необыкновенные. Хотелось записать каждое слово, уловить каждую интонацию учителя. Именно Исанна Михайловна могла очень просто, легко указать на недочеты в работе, при этом никогда никого не обижая.

Всегда будем вспоминать прекрасного педагога, замечательную Исанну Михайловну Лурье.

Галина Ивановна Гладилова

учитель русского языка школы № 282

Я пришла работать в 282 школу в 2002 году. Девчонкой, только после института. Исанна Михайловна тогда была живой легендой школы. О ней рассказывали истории, порой анекдотические, но исполненные любви и уважения. Меня она сразу приняла, взяла под крыло. Это не было опекой, наставничеством. Но ненавязчиво, тактично, как бы вскользь Исанна Михайловна придала мне уверенности в своих силах, сумела поддержать, оставить в профессии, убедить в том, что я на своем месте.

В моем кабинете осталось много бумаг Исанны Михайловны: подборки методических статей, вырезки из газет, репродукции, фотографии, журналы с пометками мастера. Да, я считаю Исанну Михайловну мастером, ведь она не просто «давала программу», но творила, заставляла ребят думать, чувствовать красоту языка, понимать взаимосвязь произведений разных видов искусств, исследовать. К каждому уроку она готовилась, как к первому в жизни. Не останавливалась на достигнутом, шла вперед, все время изобретая что-то новое и вовлекая в этот процесс остальных учителей. С Исанной Михайловной скучать было некогда: интегрированные уроки, научно-практические конференции, литературные гостиные… Многие ворчали, но отказать не могли.

Без сомнения, Исанна Михайловна – исключительная личность. Долгие годы она была лицом нашей школы. Чудаком, в лучших традициях русской литературы. Человеком, отдающим себя работе, но не перестающим при этом быть Человеком. Учителем.

Юлия Давидовна Фейгельсон

учитель литературы школы № 282

Исанка, так мы звали ее в школе. Наверно потому, что при всем юношеском снобизме считали её равной. Как ей это удавалось?

Не знаем, наверно, это дар Учителя.

Исанка учила нас думать. Думать о жизни, о себе и о другом как о себе. Учила видеть в людях не витрину, но душу. Как это возможно? Ведь она просто рассказывала о писателях на занятиях по литературе или о художниках на мировой художественной культуре. Да, благодаря этим урокам мы прочитали тысячи книг. Она умела заронить искру любви к тексту даже самым отъявленным лоботрясам. Да, мы открывали окно в иные миры, когда она знакомила нас с творчеством Дали и Магрита. Но важно было не это. Важно, что на ее уроках мы встречались с собой. Она словно подводила нас к зеркалу и показывала: вот истинный ты, не пробегай мимо чужого горя, умей разделить чужую радость. И ты чувствовал себя Человеком. Как она это делала?

Это дар Учителя.

Исанка умела вовремя сказать нужное слово: ободрить, увлечь, дать совет, которому сразу верил. Она видела нас насквозь. И видела наше будущее. Ее голос и сейчас звучит как живой: «А ты чувствуешь текст, это хорошо» – и человек связывал свою профессиональную жизнь со словом. «Не думай о математике, поступай в пединститут!» – и вскоре в школе появлялся еще один прекрасный педагог.

И это тоже дар Учителя.

Исанка и ушла в День учителя. Ушла внезапно и неожиданно. Оставшиеся всегда виноваты перед ушедшими. Кто-то так и не пришел на выставку в Фонтанный дом, куда она приглашала, кто-то не успел сказать важных слов… Простите нас, Исанна Михайловна, если обидели чем вольно или невольно. Покойтесь с миром. Вы навсегда останетесь в сердцах благодарных учеников.

Выпускники 1986 года школы № 282 Кировского района города Ленинграда

Исанна Михайловна высоко ценила и понимала работу библиотек, книжников, людей культуры и образования. Еще совсем недавно она кропотливо и с вниманием к каждой детали работала в нашей библиотеке со значительными подборками печатных изданий школьной и методической литературы середины двадцатого века. И не просто так, а с очередной идеей, целью, которыми она была полна до последнего дня, с новой задачей, которые она решала с энергией и увлеченностью.

Буквально несколько месяцев назад мы затевали вместе новый цикл мероприятий в Фонтанном доме, и Исанна Михайловна была так воодушевлена, как будто это первое мероприятие в ее профессиональной жизни.

Исанна Михайловна с вниманием и искренним любопытством знакомилась с каждым новым человеком в своей жизни, даже если это были короткие рабочие встречи, радовалась молодым, поддерживала их идеи и действия.

Исанна Михайловна – пример петербургской интеллигентности, безупречного воспитания и такта, блестящей эрудиции, профессионализма, «негромкого» чувства юмора и самоиронии.

Исанна Михайловна – человек, при котором выпрямляешь спину, выбрасываешь из головы пустые мысли и переживания, понимаешь, что жизнь – это, прежде всего, интерес к жизни.

Натела Нодарьевна Квелидзе-Кузнецова

директор фундаментальной библиотеки Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена

Светлана Александровна Морозова

заместитель директора

Так, должно быть, и выглядит Гений Места: маленький, уютный, голос тихий, даже немного вкрадчивый, но твердый, глаза внимательные и улыбающиеся одновременно, постоянное выражение заинтересованности на лице; появляется ниоткуда и исчезает в никуда, стоит только отвернуться, глядишь, уже экскурсию ведет по Музею, или по Саду, а потом снова оказывается за компьютером, смотрит с хитрецой в монитор...

Методист научно-просветительского отдела... Залезла я посмотреть про методиста. Слово-то сложное и совсем не школьно-советское, как можно было бы подумать. Ага, вот: "Методисты боролись за соблюдение религиозных предписаний, и проповедовали терпение и смирение". Конечно. Без терпения и, в известном смысле, смирения в деле просвещения никак. А Исанна Михайловна именно этим и занималась: ПРОСВЕЩЕНИЕМ. Просвещением и сохранением памяти, без которой никакое просвещение невозможно.

И терпения ей было не занимать: у школьного учителя (не пишу – бывшего: учителей бывших не бывает) это врожденное свойство. Иногда учение было как бы невольное. Вот как в случае с похоронами Ольги Берггольц. 1975 год. Начало махрового застоя. Про то, что Берггольц умерла, сообщили в "Ленинградской правде" в самый день похорон. Но город-то всё знает. И вот учитель литературы Исанна Михайловна Лурье снимает свой класс с занятия и ведет на улицу Воинова, в Дом писателя, где проходит гражданская панихида. Народу много. В зал, где стоял гроб, попасть не удалось. Так и стояла она со своим классом, в жуткой давке, на лестнице... Наверняка, не все дети поняли тогда, с кем тут прощаются и почему так (к слову сказать, и взрослые не все тогда понимали),

да и вообще, зачем надо было тащить туда старшеклассников, у которых голова совсем другим занята... А затем как раз, что, спустя десятилетия, эти бывшие школьники смогли, я уверена, оценить "величие момента", участниками которого они стали благодаря их учителю литературы: они присутствовали при прощании Города со своим Поэтом... Отложенное понимание иногда бывает важнее понимания сиюминутного.

Или вот: урок уже мне. Очередное "мероприятие" (жуткое, прости Господи, слово) в Музее, посвященное блокаде. Исанна Михайловна (точнее, кто-то из ее бывших учеников, а теперь и сам учитель) приводит очередной класс. Я говорю (не помню уже, наверное, о книгах с блокадными дневниками), а говорить об этом всегда трудно. Передо мной, на довольно близком расстоянии, сидят старшеклассники. Сидят они, правду сказать, чинно и тихо. Не мешают... потому что глаза их устремлены вниз, в лежащие на коленях гаджеты... И так почти час.

Наконец, всё закончено... Ко мне в совершенно благостном настроении подходит Исанна Михайловна, и когда я с повышенной эмоциональностью сообщаю ей, что больше "во всем этом" участия принимать не стану, потому что "это никому не надо", она очень удивляется: "Как никому???" "Да они ж не слушали, сидели чатились всю дорогу!" "Это не важно! Они все равно – присутствовали! А одна девочка к тебе подошла и благодарила! И вопросы задавала!" "Одна из двадцати!!!! Да вы смеетесь, Исанна Михайловна!?" "Ничего ты не понимаешь! Да. Одна. И, знаешь, – это не мало!"

"Это не мало!" Человек, даже если он один, – это не мало.

Спасибо, Исанна Михайловна, и за урок, и за утешение.

Наталия Соколовская

писатель

С Исанной Михайловной Лурье я познакомился во время летних экспедиций в Петербург как ученик московской киношколы. Тогда, вместе с музеем Ахматовой, мы провели несколько экскурсий по местам из книги Ирины Одоевцевой «На берегах Невы», сделали небольшую выставку, посвящённую её героям и историям. Помню, как Исанна Михайловна заботливо всё это курировала, ходила с нами на нашу экскурсию, навещала нас, когда мы готовили выставку. Для меня она оказалась настоящим проводником в ушедший мир Петербургского Серебряного века. Она увлеченно руководила нашей небольшой группой, организовывала программу по посещению музея. Очередным летом позвала нас на конференцию «Музей открывает фонды» и предложила экспонат, близкий нам по материалу книги Одоевцевой. Исанна Михайловна очень тонко чувствовала окружение и имела удивительную к нему интуицию. Она незаметно вела нас, предоставляя невидимые крючочки в помощь для нашего собственного небольшого открытия. Она запомнилась мне человеком с неиссякаемой энергией, находящейся в постоянном потоке жизни и деятельности музея – места, связавшего нас с Серебряным веком. И потому тяжело осознаётся такой внезапный её уход. Её энергия остаётся в стенах музея, сквере Фонтанного Дома и людях, которые туда приходят.

Илья Мазуров

студент киноведческого факультета СПбГИКиТ

Попытаться отдать долг тем, кто был добр с нами.

Невозможно поверить, что мы придем в Музей и больше не встретим Исанну Михайловну. Но я думаю не только о горе, но и о счастье встречи с ней.

Каждый раз, когда мы с учениками приезжали в Петербург, Исанна Михайловна дарила нам книги, а мы приносили ей новинки, которым она неизменно радовалась – последней была «Памяти памяти» Марии Степановой. Исанна Михайловна и сама обладала уникальной памятью: помнила всех петербургских учителей, которые приходили в музей, радовалась московским учителям, приезжавшим в Петербург, знала нас всех по имени, встречала с открытым сердцем. Помню, как во время одного из приездов в Петербург мы с Татьяной Сован, блестящим словесником 190 школы, прибежали в музей поздно вечером, сидели и пили чай с удивительно вкусной коврижкой, а Исанна Михайловна рассказывала о своём детстве. И это было чудом прикосновения к истории великого города и к частной истории удивительного человека. А потом Исанна Михайловна звонила замечательному поэту Яснову, просила, чтобы он подписал книжку влюбленному в его стихи четверокласснику. Она умела приносить другим светлую и высокую радость. Счастье, что познакомиться и поработать с Исанной Михайловной успели мои ученики, когда готовили выступления для ежегодных конференций «Музей открывает фонды», а она помогала, присылала нам материалы, увлечённо спорила, порой была строга, но больше радовалась детским находкам и открытиям – была лучшим научным консультантом.

Помнить и любить – вот что нам остаётся после ее ухода.

Марина Павлова

учитель литературы, школа 1514, Москва

Никогда, даже в самом дурацком сне, не могла представить, что придется писать так об Исанне Михайловне, об Исанночке, как чаще всего называли ее у нас дома. Я не помню, когда мы познакомились, потому что, кажется, знаю ее почти всю жизнь, сознательную точно. Просто потому, что она пришла работать в 282 школу Кировского района, где уже работала моя мама. Тесная учительская компания.

К сожалению, я никогда у нее не училась, но она все же была моим учителем. Она учила... и увернуться от этого было почти невозможно... И спасибо!

Она всегда давала, давала, давала больше, чем иногда можно было взять, вместить в себя, порой все это возникало внутри позже.

В 90-х мы писали с ней какие-то учебные программы, и она сказала, что сейчас время, когда все можно делать, учить так, как считаешь нужным. И оказалась права. Это был короткий период, когда никому не было дела, как вывернута программа: дети читают и думают – это важно.

Исанночка появлялась, бросала какую-нибудь фразу, которая потом обретала свои смыслы, наполнялась содержанием, могла пригласить к себе на урок, чтобы я, только после института, могла рассказать о любимом поэте, Марине Цветаевой. Не знаю, зачем это надо было ей, но я чувствовала, что могу, что-то, что это кому-то интересно.

Она всегда готова была не просто выслушать, а подсказать, дать волшебный пинок, познакомить с нужными людьми.

Так она привела меня, почти притащила в музей Анны Ахматовой. Сначала на чаепитие с ребятами в гостинной, где пила чай Ахматова, потом на конференцию, потом выступить со спектаклем, который мы с ребятами делали. И еще фотография! Сейчас, когда я не живу в Питере, именно там начинается любая моя выставка, там одни из самых близких людей!

Очень сложно найти слова об Исанночке, особенно сейчас, когда ее вдруг не стало, и это совершенно невозможно...

Она всегда была старше, она была всю мою жизнь, всегда можно было набрать номер телефона, и сейчас у меня ощущение, что стена за моей спиной в этом мире дала трещину, что исчезает часть того, что составляло мою жизнь...

Она всегда искала и находила слова, людей, словно соединяла узелки в пространстве культуры, мира, и сейчас это звено уходит, а мы остаемся.

И это самое сложное, невозможное – представить, понять мир без нее. Войти в музей, и никто не скажет, где она, и совсем не потому, что она забыла телефон... Хотя я знаю, чувствую, по крайней мере сейчас, что она где-то рядом, что просто перекрыта еще одна граница привычного общения.

И только слезы подступают к горлу и очень больно, больно...

Галина Зернина

учитель, фотограф

Это случилось очень неожиданно, и стало невероятно грустно. Я почувствовала, что не успела попрощаться, что очень хотела бы поговорить, увидеться на пять минут. Такое ясное чувство страшного опоздания бывает не часто. Исанна Михайловна ушла в день учителя и все вспоминают о ней как об учителе, подчеркивая символичность даты. Только теперь я тоже увидела Исанну Михайловну учителем, и теперь это определение мне кажется точным, но удивительно, что все наше общение происходило без него. Я называла ее (мысленно и в разговоре с кем-то) "друг".

Мы работали вместе летом и весной 2014, 2015, 2016, 2017 гг. Мы приезжали из Москвы разными компаниями из колледжа, часто с большими планами на работу в музее. Мы открывали выставки по книге "На берегах Невы" в зале "Сарай", проводили экскурсии по местам Одоевцевой, работали с детьми, которых общими усилиями привезли из детского дома Вологодской области и, в финале, устроили вечер памяти Одоевцевой с показом мультфильма о ней. Иногда мы по несколько дней просто жили в музее, где все стало своим, знакомым, удобным, близким – благодаря Исанне Михайловне. Она решала все наши вопросы, знакомила с другими людьми, которые могут помочь с той или иной идеей, понимала наше стремление успеть как можно больше и всегда шла нам навстречу.

Каждый приезд Исанна Михайловна выбирала для нас самые интересные экскурсии и выставки, которые нельзя пропустить, а однажды сама провела нам экскурсию по саду Фонтанного дома, и эта экскурсия так меня впечатлила, что я с благодарностью вспоминала ее и после. Благодаря Исанне Михайловне я все больше разглядывала музей и больше любила его. Из моего новогоднего письма 2015 года: “Летом вы спрашивали, придём ли мы в этот музей самостоятельно, вне школы, и приведём ли в него своих друзей. Конечно, да! В каждый свой приезд в Петербург я захожу в сад Фонтанного дома”.

Были и довольно личные встречи, когда был повод поговорить конкретно о моей работе. Например, весной 2017 года я участвовала в конференции "Музей открывает фонды". У меня не было никакого опыта, и я прислала недооформленную работу. Исанна Михайловна очень чутко отнеслась к моему незнанию и мигом стала все объяснять. За час до выступления мы вместе "шли по тексту", и она показывала, где чего не хватает. Я видела, как она переживает, что я не готова, как хочет помочь и сердится, что я не обратилась раньше. Мне было стыдно, но я была поражена и до сих пор испытываю огромную благодарность просто за это внимание, за то, что я ей была так важна. Я уверена, что таких как я – очень много, и каждый может искренне присоединиться к моей поздней, теперь грустной благодарности.

Мы не общались часто, но Петербург стал для меня городом, в котором можно зайти в знакомый музей и встретиться с Исанной Михайловной. Исанна Михайловна часто что-то публиковала в facebook и отмечала меня в публикациях, которые могут быть мне интересны. Буквально пару дней назад я видела что-то новое на ее странице – привычным взглядом, с привычной радостью воспоминания о ней. Человек в почти 80 лет поддерживал полную связь с миром, все время искал что-то новое, делился этим со знакомыми, как будто ему до старости еще полжизни! Не могу поверить, что писать теперь можно только в прошедшем времени, это страшно внезапно и безвыходно.

Но счастье, не оцененное мной раньше – это наши общие фотографии и общение в маленьких письмах. Оказалось очень важно, что кроме моей памяти есть зримое свидетельство той общей жизни, и можно снова проживать те дни с ней.

Из новогоднего письма 2017 года: “Люди, с которыми мы встречались в музее во время приездов, стали важной, постоянной частью жизни. Я чувствую настоящую дружбу с вами. Я точно знаю, что буду возвращаться к вам, как только будет возникать возможность”.

Я и теперь уверена, что всегда буду возвращаться к вам. Я вас очень люблю и никогда не забуду.

Александра Кононова

режиссер анимации